На рубеже XX века японские художники поголовно бредили Парижем, масляными красками и западным реализмом. Но Хасимото Кансэцу (橋本関雪, 1883–1945) пошел против течения. Воспитанный отцом-конфуцианцем, он искал вдохновение в древней китайской поэзии и философии. Художник десятки раз уезжал в Китай и возвращался лишь тогда, когда «основательно им пропах».
Кансэцу стал одним из ярчайших реформаторов обновлённой японской живописи нихонга (日本画). В те годы в жанре анималистики в Киото безраздельно властвовал великий Такэути Сэйхо — его учитель. Сэйхо писал зверей с поразительной, почти осязаемой фактурой шерсти. Однако амбициозный Кансэцу со скандалом ушел из его школы, публично заявив, что искусство учителя «разит западничеством», а за внешней смелостью скрывается банальная дотошность.
Лейтмотивом его творчества стали гиббоны — он обожал их за то, что они «свободные и не от мира сего» и даже держал живых обезьян в своей усадьбе. Вершиной этой темы стали «Чёрные гиббоны» (玄猿, 1933) — и это был настоящий триумф. Кансэцу доказал: можно не копировать чужое, а настолько глубоко понять собственную традицию, что она сама станет современной. 🐒
Оставить комментарий